Когда моральная паника управляет никотиновой политикой: интервью с Жан-Франсуа Эттером и манифест сообщества
Материал подготовлен редакцией «Безвреда.рф» на основе интервью Брента Стаффорда с Жан-Франсуа Эттером (GFN 2026, Варшава). Комментарии редакции выделены отдельными блоками. Дублируется на суон.рф.
Когда моральная паника управляет никотиновой политикой
Интервью с Жан-Франсуа Эттером — исследователем никотина и снижения вреда от табака, бывшим профессором общественного здравоохранения Женевского университета. С редакционными комментариями, которые он не озвучил.
Комментарий редакции
Это интервью — редкий случай, когда учёный с тридцатилетним стажем говорит не о цифрах, а о глубинной логике того, что происходит с никотиновой политикой. Но за кадром остаётся вопрос, который мы считаем центральным.
ВОЗ последовательно проводит политику, которую можно описать одной фразой: запретить стимуляторы мозговой деятельности и поощрять психоактивные вещества, её подавляющие.
Никотин — стимулятор. Он не изменяет сознание. Он повышает концентрацию, внимание, рабочую память. Он помогает людям работать, учиться, творить. И именно его ВОЗ объявляет врагом.
Каннабис — психоактивное вещество. Он изменяет восприятие, искажает реальность, подавляет когнитивные функции, вызывает психозы. И именно его ВОЗ через свои экспертные органы мягко выводит из-под запрета.
Фармацевтические алкалоиды — варениклин, цитизин, никотин-заместительная терапия — продвигаются как «золотой стандарт» отказа от курения и открывают рынки для Биг Фармы. Потребительские никотиновые продукты — вейпы, паучи, снюс — душатся запретами.
Эта трёхходовка не случайна. Она выгодна корпорациям и опасна для людей. Она уводит мировое сообщество от простого, дешёвого и работающего решения — перехода курильщиков на бездымные альтернативы — к сложным, дорогим и корпоративным схемам.
Мы публикуем интервью с нашими комментариями в тех местах, где, на наш взгляд, Эттер останавливается на полпути. И в конце — манифест. Не призыв к запретам. Призыв к разуму.
Брент Стаффорд: Вы в этой теме давно. Расскажите нашей аудитории о своём опыте исследования никотина.
Жан-Франсуа Эттер: Я начал около 30 лет назад. За это время многое изменилось. Мы знаем гораздо больше о рисках. Мы знаем больше о том, что работает как профилактика. Мы знаем больше о нарушениях со стороны индустрии — благодаря документам, которые были обнародованы. Но самое важное изменение, конечно, — появление новых продуктов, дебаты о снижении вреда и раскол в самой области. Тридцать лет назад такого раскола не было вообще. Он появился с приходом электронных сигарет, и теперь область настолько поляризована, что это просто невозможно было представить, когда я начинал.
Брент Стаффорд: Опишите этот раскол. В чём он?
Жан-Франсуа Эттер: В области снижения вреда от табака есть чёткий и, я бы сказал, углубляющийся раскол между теми, кто поддерживает снижение вреда, новые продукты и бездымные альтернативы, и теми, кто против этого подхода и считает, что нам нужно сместить цель с борьбы с табаком и горючими продуктами на борьбу с самим никотином. Например, руководство Рамочной конвенции по борьбе против табака (FCTC) на последней конференции сторон заявило, что хочет новой интерпретации Конвенции, чтобы нацелиться именно на никотин. В тексте этого нет — это их интерпретация, и я считаю её злоупотреблением.
Брент Стаффорд: Это подмена цели? Всё так просто, или есть что-то большее?
Жан-Франсуа Эттер: Да, это именно подмена цели — с табака, с смертности и заболеваемости, вызванных горением, на никотин. Это происходит давно. Это не ново.
Комментарий редакции
Здесь Эттер описывает подмену цели внутри табачного контроля. Но мы видим более широкую картину. Подмена происходит не только внутри РКБТ — она происходит на уровне всей ВОЗ.
Пока РКБТ переписывает мандат, чтобы бороться с никотином, Комитет экспертов ВОЗ по наркотической зависимости (ECDD) рекомендует исключить каннабис из самого строгого списка Конвенции 1961 года, а кетамин — не включать в списки контролируемых веществ вовсе.
Это не два независимых процесса. Это два вектора одной институции:
Вектор первый — запретить стимуляторы. Никотин повышает работоспособность мозга. Кофеин — тоже. ВОЗ не запрещает кофе, но никотин, который действует схожим образом, но сильнее и эффективнее, — запрещает.
Вектор второй — поощрять вещества, подавляющие мозг. Каннабис ухудшает память, внимание, координацию. Кетамин вызывает диссоциацию. Это вещества, которые делают человека менее продуктивным, менее критичным, менее способным к сопротивлению. И именно им ВОЗ открывает двери.
Брент Стаффорд: То есть раскол — внутри табачного контроля и общественного здравоохранения в целом?
Жан-Франсуа Эттер: Именно. Цели больше не совпадают. Одна группа хочет снизить смертность и заболеваемость, другая просто хочет снизить потребление никотина. Потребление никотина — это новая цель, и это спорно, потому что вред исходит от горения, а не от самого никотина. И никотин может помочь курильщикам бросить курить. Так что подмена цели — вещь действительно спорная.
Брент Стаффорд: Это раздражает, не так ли?
Жан-Франсуа Эттер: Да, потому что сейчас есть возможность перевести курильщиков с горючих продуктов на новые. Область очень инновационна, и есть ощущение, что этот переход блокируется в основном людьми из общественного здравоохранения по причинам, которые я считаю несостоятельными.
Брент Стаффорд: Мы говорим о никотине. Он опасен?
Жан-Франсуа Эттер: В том смысле, что он вызывает зависимость при курении — да, но это косвенно. Опасно то, что в дыме, токсичные компоненты, а не сам никотин. Чистый никотин, например, в пластыре, не вызывает зависимости, потому что пластырь доставляет никотин слишком медленно. И он не токсичен. Никотиновый пластырь изобрели в 1980-х, жвачку — в 1970-х, и десятилетиями никто не говорил, что эти продукты опасны. Но вдруг, из-за появления вейпов и никотиновых паучей, врагом становится никотин, а не табак. Это не имеет смысла.
Комментарий редакции
Эттер прав: никотин не токсичен в тех дозах, в которых его употребляют. Но он не договаривает важного.
Никотин — это стимулятор мозговой деятельности. Он не изменяет сознание, не вызывает галлюцинаций, не искажает восприятие реальности. Он повышает внимание, улучшает рабочую память, ускоряет реакцию, обостряет мышление. Это агонист ацетилхолиновых рецепторов — вещество, которое делает мозг эффективнее.
Именно поэтому нынешняя политика ВОЗ выглядит не как защита здоровья, а как целенаправленное подавление когнитивного потенциала. Стимулятор, который люди используют для работы, концентрации и отказа от смертельного курения, объявляется врагом. А вещества, изменяющие сознание и подавляющие мозг, легализуются под лозунгом «когнитивной свободы».
Это не свобода. Это её противоположность. Свобода — это ясность мышления. А ВОЗ предлагает туман.
Брент Стаффорд: Многие, когда их прижимают к стенке, говорят: возможно, причина в том, что вейпы и паучи слишком успешно помогают курильщикам бросить, и это угрожает самому существованию табачного контроля.
Жан-Франсуа Эттер: Да, это аргумент о конфликте интересов. Они чувствуют угрозу. Но я также думаю, что многие искренне верят, что делают правильное дело. Есть феномен группового мышления. Если вы посещаете только конференции против снижения вреда, читаете только материалы ВОЗ и FCTC, и если у вас нет времени — а чтение литературы и понимание нюансов требует тяжёлой работы — то проще принять простой нарратив: никотин — враг. А углубляться в механизмы зависимости, в относительные риски каждого продукта — это требует времени, энергии и компетенции. Я думаю, многие искренне верят, что никотин должен быть врагом.
Брент Стаффорд: То есть отчасти это стадное чувство?
Жан-Франсуа Эттер: Да, и это усиливается социальными сетями, трайбализмом и ошибочным руководством со стороны FCTC, ВОЗ, даже ЕС. Комиссар ЕС по здравоохранению Вархельи заявил, что он на 100% уверен: никотиновые паучи, нагреваемый табак и электронные сигареты так же опасны, как сигареты. Конечно, если лидеры так говорят, люди последуют. У них не обязательно есть средства понять все нюансы.
Брент Стаффорд: Когда кто-то на таком уровне, как комиссар ЕС, делает подобные заявления — это некомпетентность? Это опасно?
Жан-Франсуа Эттер: Я бы сказал, это некомпетентность, потому что не так уж сложно прочитать литературу и понять, что поставлено на карту, особенно если ты комиссар ЕС. И да, это опасно, потому что регулирование будет находиться под влиянием таких заявлений, и меньше курильщиков перейдёт на бездымные продукты. Возможно, некоторые молодые люди начнут употреблять никотин, но они начнут с курения, а не с паучей. Так что да, это имеет последствия.
Брент Стаффорд: На этой неделе мы уже слышали в интервью, что мировой рынок нелегальных вейпов составляет 47 миллиардов долларов в год.
Жан-Франсуа Эттер: Впечатляет, я не знал.
Брент Стаффорд: 76% всего мирового рынка вейпов — нелегальны.
Жан-Франсуа Эттер: Это невероятно. Это иллюстрация того, что мы знаем десятилетиями, более века — со времён сухого закона в США и даже раньше. Запреты не заставляют спрос исчезнуть. Когда табак завезли в Европу в XVI веке, он мгновенно стал успешным. В те времена люди путешествовали на лошадях, но табак распространился по Европе за несколько лет или десятилетий. Мы не избавимся от никотина или табака. И идея «эндгейма» — что распространённость должна упасть до нуля — имеет неизбежное следствие: запрет, потому что спрос не исчезнет. Тогда вопрос становится: как помочь курильщикам бросить и как дать людям продукты с наименьшей токсичностью.
Брент Стаффорд: Мы всё время говорим о курильщике, которому ещё нужно переключиться. Но эти 47 миллиардов на нелегальном рынке — это люди, которые уже используют эти продукты. Так что нам делать? Попытаться отобрать продукты у тех, кто уже их использует? Это цель?
Жан-Франсуа Эттер: Да, я думаю, это идеология, а не рациональность. Здесь не следует искать рациональную стратегию. Это скорее моральное отвращение к никотину или моральная паника по поводу употребления никотина молодыми. Это не прагматично. Это идеологично. И поэтому с этим труднее бороться, потому что люди держатся за свою идеологию. Если человек прагматичен, он может изменить мнение — прочитать новые данные, понять, что в Бразилии, Мексике, Австралии развилась преступность, а рынок отдан криминальным группировкам и картелям, и изменить регулирование. Но они не меняют. Это идеология, и её очень трудно изменить.
Брент Стаффорд: Вы упомянули FCTC. Последняя была COP 11. Но до неё, на COP 10, президент FCTC выступил с речью и призвал к подходу «всего общества» для борьбы с бедствием никотина.
Жан-Франсуа Эттер: Да, я также слышу «все правительства». И поскольку их подход — запрет, они ясно говорят, что первый вариант — запретить эти продукты. Следствие — правоприменение. А правоприменение и «всё правительство» означают полицию, юстицию — и, конечно, мы знаем, что это тяжелее всего ложится на самых уязвимых: бедных, людей с психическими расстройствами, которым трудно бросить курить, потребителей нелегальных наркотиков, большинство из которых курят. Эти люди подвергаются чрезмерному полицейскому надзору, репрессиям. Они также подвергаются криминалу и контакту с группами, которые продают нелегальные вейпы. Иногда это те же люди, что продают нелегальные наркотики. В этом подходе не хватает сострадания.
Брент Стаффорд: В каком-то смысле они вкладывают контроль в табачный контроль.
Жан-Франсуа Эттер: Именно. Это старый подход репрессий и государственных интервенций вместо разговора с людьми, работы с ними, понимания, как и почему они используют эти продукты, и разработки вместе с ними приемлемых и более эффективных регуляций.
Брент Стаффорд: Жан-Франсуа, объясните для нашей аудитории в Северной Америке, что происходит во Франции с никотиновыми паучами. Они действительно незаконны? Можно ли попасть в тюрьму за никотиновый пауч?
Жан-Франсуа Эттер: Да, это незаконно. Это совсем недавно. Была паника вокруг никотиновых паучей, и их запретили. Да, это иррационально. Их предупреждали о негативных последствиях, но они всё равно пошли на это. Я думаю, это плохая политика. Возможно, она популярна у части электората, но не у всех. Последствия запрета хорошо известны. Спрос не исчезнет. Чёрный рынок заменит официальный, а значит, контроля качества больше не будет. Возможно, в этих нелегальных продуктах найдут опасные ингредиенты. И это только отдаёт рынок криминальным группам, усиливает их влияние. Я думаю, есть другие возможности, кроме запрета продуктов. Все традиционные меры — от образования до массовых кампаний, контроль концентрации никотина в паучах, мониторинг рынков, понимание поведения, продуктов, маркетинговых стратегий, вмешательство на каждом этапе. Не использовать ядерную опцию запрета продукта. Она не работает. Она может сработать, но требует жёсткого правоприменения. И это тоже тяжелее всего ложится на самых уязвимых.
Комментарий редакции
Франция запретила паучи — самый безвредный никотиновый продукт из всех существующих. Не вейпы. Не нагреваемый табак. А именно паучи, которые не содержат табачного листа, не предполагают нагревания и по профилю риска близки к фармацевтической НЗТ.
Одновременно та же Франция не запрещает сигареты. И та же ВОЗ, чьи рекомендации подтолкнули Париж к этому решению, продолжает продвигать фармацевтические алкалоиды — варениклин, цитизин, НЗТ — как «единственно правильный» путь отказа от курения.
Возникает вопрос: почему таблетка, произведённая Pfizer, — это лекарство, а пауч, произведённый кем угодно, — это преступление? Ответ лежит не в области токсикологии. Он лежит в области экономики и институциональных интересов.
И вот здесь мы подходим к главному.
Брент Стаффорд: По моему мнению, это подрывает легитимность правительства, когда оно вводит такие запреты.
Жан-Франсуа Эттер: Именно. И это серьёзная проблема, потому что она выходит за рамки никотина. Есть вспышка Эболы. Мы не знаем, придёт ли она сюда, со смертностью 50%. И ВОЗ дискредитирует себя в области никотина такими экстремальными позициями. Это имеет серьёзные последствия. Если люди не доверяют ВОЗ, они могут не доверять ей и в других областях общественного здравоохранения.
Брент Стаффорд: Расскажите немного об академической стороне. У вас есть опросник, верно?
Жан-Франсуа Эттер: Да. Цель — помочь вейперам выбрать правильное количество никотина для своей жидкости, правильную концентрацию в миллиграммах на миллилитр. В наших опросах я заметил, что люди занижают дозу, и я хотел помочь им выбрать правильное количество. Это основано на данных и опросниках, собранных у курильщиков, у вейперов — бывших курильщиков, которые успешно бросили с помощью вейпинга. Мы также собирали образцы слюны для измерения котинина — метаболита никотина, чтобы измерить их воздействие. Комбинируя эти данные, мы спрашивали вейперов, какие жидкости они используют, какие концентрации. В итоге опросник даёт рекомендации по концентрациям никотина, которые следует использовать, чтобы избежать симптомов отмены, возврата к курению и получить удовлетворительный опыт от электронных сигарет.
Брент Стаффорд: Есть ли цифра — какой процент вейперов занижает дозу?
Жан-Франсуа Эттер: Трудно определить занижение. Правильная доза — та, что устраняет симптомы отмены. Тяга, плохое настроение, депрессия, раздражительность, тревога, гнев, трудности с концентрацией, бессонница, набор веса, аппетит — всё это симптомы отмены, которых не должно быть, если дозировать никотин правильно. В наших данных мы наблюдали за вейперами несколько месяцев и увидели, что многие хотят постепенно снизить концентрацию никотина, думая, что так они уменьшат зависимость или постепенно бросят вейпинг. Но это игнорирует феномен самотитрации. Это как температура в комнате: холодно на улице или тепло, в комнате примерно одна и та же температура. То же самое для вейпера или курильщика. Ему нужен определённый уровень никотина в крови и мозге, чтобы чувствовать себя комфортно. Если вы парите 3 или 6 мг/мл, а у вас тяжёлая зависимость, этого недостаточно. Вам нужно потреблять больше жидкости и подвергаться большему воздействию пара без необходимости. Вам просто нужно больше никотина — возможно, 18, 20 мг/мл или даже больше. Цель — помочь людям выбрать правильную жидкость для удовлетворительного опыта.
Брент Стаффорд: Могу поделиться опытом. В Канаде концентрацию никотина снизили с 50 до 20 мг/мл. Я курил по две пачки в день, так что использовал 50. Когда меня вынудили перейти на 20, я потреблял гораздо больше пара, и у меня были проблемы с голосовыми связками.
Жан-Франсуа Эттер: Именно. Вы без необходимости подвергаете себя слишком большому количеству пара. Хорошо, когда люди покупают жидкости в вейп-шопе, потому что там можно попробовать разные вкусы и концентрации. Но они должны знать, что продавцы заинтересованы продать как можно больше жидкости, поэтому они не обязательно заинтересованы советовать высокие концентрации — тогда они продадут меньше жидкости. Люди должны это понимать. Ещё один трюк: когда вы вдыхаете, есть момент задержки пара в лёгких. Если задержать чуть дольше, никотин всасывается больше. Это способ вдыхать меньше пара. Не очень комфортно не дышать несколько секунд, но это обходной путь.
Тогда можно спросить: почему ЕС и затем Канада установили лимит в 20 мг/мл? Откуда это? Есть ли научные доказательства? Я не думаю. Это произошло во время написания Директивы по табачным изделиям до 2014 года. Тогда было не так много исследований. Это было скорее политическое решение. Некоторые не хотели слишком высоких концентраций, боясь отравления никотином. Они решили, что это примерно столько же, сколько люди получают из сигареты. Это не очень рационально, потому что доза определяется не только концентрацией в жидкости, но и оборудованием, спиралью, фитилём, мощностью и поведением пользователя: количество затяжек, интервал, глубина вдоха. И это было решено до появления никотиновых солей. Это следует изменить. Но в этих вещах есть жёсткость, и у меня мало надежды, что лимит изменится.
Брент Стаффорд: Очевидно, если вы вейпер с опытом, вы знаете, что разница между OG 20 мг/мл — довольно крепким — и 20 мг/мл в никотиновой соли — это как день и ночь. Да.
Жан-Франсуа Эттер: Да. Один довольно крепкий, если использовать старую школу, а 20 — не так крепко. Но вы правы, они не будут пересматривать это.
Брент Стаффорд: Оглядываясь на пять лет назад, могли бы вы представить, что стигматизация никотина станет намного хуже через пять лет?
Жан-Франсуа Эттер: Становится всё хуже и хуже. Я скорее оптимист, но это ужасно, и не становится лучше. Но есть надежда в том смысле, что эта область, рынок и производители настолько инновационны. Это невероятно. Несколько лет назад я посетил фабрики электронных сигарет в Шэньчжэне, недалеко от Гонконга, в особой экономической зоне, где делают всё, что мы используем. Это невероятно огромная территория, километры и километры фабрик. Удивительно видеть мощь китайской промышленности. После более чем двух часов езды вдоль фабрик мы добрались до фабрик электронных сигарет. Я был удивлён, насколько молоды менеджеры, генеральные директора — люди 30 лет. Мы сказали им, что в Европе менеджерам было бы минимум 50. Они ответили: если бы мы ждали людей 50 лет, мы бы ничего не сделали. Инноваторы — молодые люди. Очень конкурентные. Они конкурируют друг с другом. И есть венчурный капитал, люди, готовые рисковать. И власти очень реактивны. Нам сказали, что от начала строительства фабрики до производства — один год. Представьте, в Европе на это ушли бы годы. Это целая система, и эта сильная конкуренция между молодыми людьми объясняет, почему область так инновационна.
Так что, возможно, изменения придут с рынка, от инноваций, от технологий. Есть надежда. Мы увидим больше инноваций. Сейчас это никотиновые паучи, каждые несколько лет появляется что-то новое. Такой огромный рынок никотина, такой сильный спрос и такая конкуренция между поставщиками, что будет больше инноваций, и изменения придут отсюда. И, возможно, все эти противники снижения вреда просто станут устаревшими благодаря технологическим инновациям. Они не изменят своё мнение, но, может быть, станут ненужными сами по себе.
Брент Стаффорд: Известный писатель о науке и инновациях Томас Кун говорил об этом в 1950-х: возможно, вы не сможете добиться изменений, просто нужно дождаться, когда люди уйдут.
Жан-Франсуа Эттер: Именно. Я не знаю, будет ли это научная революция в куновском смысле, но это промышленная революция в этой узкой области никотина и снижения вреда от табака.
МАНИФЕСТ
Право на разум. Право на выбор. Право на жизнь.
Мы не выступаем против запретов. Мы выступаем против глупости.
Мы далеки от конспирологических построений о «всемирном правительстве». Но мы обязаны отметить наблюдаемую закономерность, которая не требует теорий заговора для своего объяснения.
ВОЗ последовательно и системно идёт по пути запрета стимуляторов мозговой деятельности. Сначала никотин. Теперь кофеин — через энергетики, через всё тот же триггер «защиты детей». Параллельно психоактивные вещества, подавляющие мозговую деятельность, получают послабления под лозунгами «когнитивной свободы» и терапевтической пользы.
Мы не утверждаем, что это результат скоординированного заговора. Мы утверждаем, что это результат институциональной логики, в которой экономические интересы фармкорпораций, бюрократическая инерция РКБТ и идеологическая предвзятость глобальных регуляторов сходятся в одной точке.
И эта точка — снижение разумной активности масс.
Стимулятор делает человека внимательнее, продуктивнее, критичнее. Он помогает работать, учиться, сопротивляться манипуляциям. Психоактивное вещество, напротив, подавляет эти способности. Оно делает человека менее критичным, менее продуктивным, менее способным к сопротивлению.
Мы не утверждаем, что ВОЗ сознательно добивается именно этого. Но мы фиксируем результат: регулирование, которое запрещает стимуляторы и поощряет депрессанты, объективно ведёт к снижению когнитивного потенциала населения. Это не конспирология. Это арифметика.
И это — один из инструментов глобалистского регулирования. Не единственный, не главный, но реальный. Наряду с финансовыми механизмами, цифровой идентификацией и управлением доступом к ресурсам, регуляторное подавление стимуляторов становится ещё одним рычагом, который постепенно лишает человека способности к самостоятельному мышлению и действию.
Детский триггер
И вот здесь в игру вступает главный инструмент.
Детский триггер — это универсальная отмычка, которая открывает любую дверь. Как только он в ход, рациональные дебаты заканчиваются. Любой, кто возражает против запрета, автоматически записывается в защитники детского курения, детского ожирения, детской зависимости. Спорить с этим невозможно, потому что спорить — значит быть против детей.
Сравните формулировки:
Энергетики (ВОЗ): «Агрессивный маркетинг сделал их особенно привлекательными для молодёжи», «продажи редко регулируются по возрасту, в отличие от алкоголя и табака», «индустрия оказывала давление, чтобы не допустить принятия закона».
Никотиновые продукты (ВОЗ): «Промышленность нацелена на молодёжь с помощью ароматизаторов», «40 миллионов детей употребляют никотин», «табачная индустрия мешает принятию эффективных мер».
Это один и тот же шаблон. Один и тот же триггер. Одна и та же тактика.
Более того, ВОЗ прямо предложила распространить на энергетики рамочную конвенцию, полностью скопированную с РКБТ. Инфраструктура и логика уже готовы к переносу.
Настоящий убийца остаётся вне фокуса
Пока регуляторы увлечены войной со стимуляторами — сначала никотином, теперь кофеином, — настоящий убийца остаётся вне фокуса. Табак продолжает убивать. Сигареты продолжают продаваться. Горение продолжает уносить миллионы жизней.
Это не парадокс. Это закономерный результат той самой институциональной логики. Борьба с табаком уходит на второй план не потому, что она не важна, а потому, что она не вписывается в глобалистскую повестку.
Глобалистское регулирование заинтересовано не в спасении жизней, а в управлении поведением. Ему нужны не здоровые и критически мыслящие граждане, а предсказуемые потребители. Никотин в форме вейпа — это инструмент автономии. Он даёт человеку контроль над своей зависимостью, не убивая его. Это не вписывается в модель, где здоровье становится предметом глобального управления, а не личной ответственности.
Именно поэтому настоящая цель — не запретить никотин. Настоящая цель — сохранить статус-кво, в котором:
- — сигареты остаются легальными и доступными;
- — бездымные альтернативы душатся регулированием;
- — фармацевтические препараты продвигаются как «единственный правильный путь»;
- — а миллионы курильщиков продолжают умирать, пока регуляторы ведут войну со стимуляторами.
Почва для дезы
И вот здесь мы подходим к самому главному. ВОЗ — это не просто бюрократия. Это источник нарратива, который расползается по миру. Когда ВОЗ говорит, что вейпы «так же опасны, как сигареты», национальные регуляторы это повторяют. Когда ВОЗ призывает к запретам, парламенты их принимают. Когда ВОЗ финансирует исследования, они находят то, что нужно.
Дезинформация против ЭСДН — это не стихийный процесс. Это управляемый нарратив, у которого есть автор, инфраструктура и бюджет. И этот нарратив создаёт почву для запретительных мер по всему миру — от Австралии до Бразилии, от Мексики до Франции.
Мы не говорим о запретах. Мы говорим о разуме. О праве взрослого человека выбирать. О праве на жизнь. О праве на ясность мышления.
Мы за никотин. Потому что он не убивает. Он стимулирует.
Мы за вейпы. Потому что они спасают жизни.
Мы против политики, которая под предлогом заботы о здоровье отнимает у людей инструмент, делающий их мозг эффективнее.
Это не конспирология. Это наблюдаемая реальность. И именно поэтому мы считаем важным говорить об этом открыто.
Редакция «Безвреда.рф» • Дублируется на суон.рф • GFN 2026, Варшава
Эрик Валль — независимый исследователь и публицист, автор проекта «Право на разум». Специально для проектов #БезВреда (безвреда.рф), СУОН (суон.рф) и НСПН (нспн.рф).
Об авторе
Эрик Валль — независимый исследователь и публицист, автор проекта «Право на разум». Родился в Казахстане, в детстве вместе с родителями переехал в Германию как этнический немец. Там получил образование и начал свою деятельность как аналитик. Однако со временем вернулся в Россию — как на свою историческую и духовную родину.
Более пятнадцати лет изучает регуляторные стратегии в сфере никотина: от запретительных моделей Австралии и Бразилии до успешных примеров Швеции и Новой Зеландии. Пишет о подмене целей в табачном контроле, о том, как моральная паника вытесняет научные данные из регуляторных решений, и о праве взрослых на доступ к менее вредным альтернативам. Сотрудничает с редакцией «Безвреда.рф» и суон.рф как независимый автор.
